Деревня Ушаки… Сегодня это пустые улицы, поглощенные тишиной и лесом, но когда-то здесь текла обычная, счастливая жизнь. Пышно цвели в палисадниках георгины, на лавочках соседки обсуждали урожай, за огородами аккуратными рядами росли копны свежего сена, а по вечерам молодежь дружно собиралась на мосту. Все было просто, понятно и как у всех. Сегодня эта теплая, мирная картина осталась только в воспоминаниях ушаковцев.

Даже по прошествии многих лет каждый из них помнит, где стояла старая деревянная школа, и как строилась новая — современная, из кирпича, в два этажа. С ней связывали большие надежды на будущее, вот только поучиться в ней местной детворе пришлось совсем недолго. Своей личной болью поделилась Ирина Степаненко: она стала одной из тех самых последних выпускников ушаковской школы. Сразу после их выпускного вечера новенькую школу закрыли навсегда.

— Я как раз была выпускницей, — вспоминает уроженка Ушаков Ирина Степаненко. — Наш выпускной вечер стал последним праздником в этих стенах. В тот день плакали все, и не потому, что мы выпускники, а потому, что отселяли деревню, закрывали школу, а мы переселялись кто куда.  

То, что должно было стать началом новой большой истории деревни, превратилось в символ ее внезапно оборвавшейся мирной жизни. Чернобыльская катастрофа безжалостно разделила историю этих мест на «до» и «после».  Она заставила людей покинуть свои родные места и полностью изменила привычный быт. В обиход жителей прочно и пугающе вошли такие понятия, как «радиация», «кюри» и «дозиметр».  Авария разбросала ушаковцев по разным городам, вынудив оставить обжитые подворья. Однако жесткие радиационные нормативы и время оказались бессильны перед человеческой памятью, любовью к родной деревне и щемящей ностальгией по счастливому детству…  

 Чтобы помнили дети и внуки

После эвакуации все разъехались в разные стороны. По воспоминаниям жителей деревни, первое время общались бумажными письмами, а виделись лишь раз в год, когда на Радуницу приезжали. Позже, когда появились мобильные телефоны и интернет, находить друг друга и общаться стало гораздо проще. Именно тогда ушаковцы начали организовывать встречи земляков. На самые первые такие встречи людей приезжало очень много — ехали абсолютно все, со всех уголков, куда их забросила судьба. Земляки ходили по знакомым улицам, и даже несмотря на то, что со временем все пустующие дома были захоронены, люди безошибочно помнили, где стояла родная хата, где росло любимое дерево и где когда-то собирались соседи на деревянных скамейках. Да и сейчас помнят — эта география родных мест навечно врезалась в память.  

Когда-то в самом начале деревни, подчиняясь доброй традиции, установили большой камень, на котором яркой краской написали родное название. Но время идет вперед: исчезла сама деревня с географических карт, да и краска на том старом камне постепенно выцветает и стирается. Именно это подтолкнуло людей к новой важной инициативе.

Сегодня никто уже и не вспомнит, кому из ушаковцев первому пришла идея установить памятный знак, что была такая деревня. Но идея увековечить память о родном месте зажгла сердца людей: инициативу по установке баннера единодушно поддержали земляки, родившиеся в 70–80 годах, сверстники, которые на протяжении 20 лет собираются своей компанией на родных улицах отселенной деревни.  

Год за годом, в первые выходные июля они откладывают все дела и отправляются в путь – туда, где их корни и воспоминания. Они ежегодно приезжают на родную землю, чтобы вновь вдохнуть воздух детства и встретиться с юностью, чтобы вспомнить себя… 

— В свое время деревня была центром колхоза «Молодая гвардия», — делятся ушаковцы. — Здесь были контора, школа, клуб, магазин. А на «перелазе» катались на лодках и пускали венки по воде. На Масленицу колхоз даже запрягал для жителей конные тройки. Живая деревня была, красивая, с работящими и добрыми людьми. Вот мы и хотим, чтобы наши дети и внуки, приезжая сюда, видели этот знак и знали: здесь была жизнь, здесь жили их прадеды, и кто знает, может через время здесь опять начнут строить дома. И хотелось бы, чтобы строили их наши внуки и правнуки. 

Дизайн памятного знака и текст будущей надписи обсуждали все вместе, сообща. На памятный знак земляки поместили фотографию с того самого ушаковского моста через реку Сенна. И это не просто красивый кадр, а живое воспоминание о времени, когда на нем собиралась деревенская молодежь, звучала музыка и устраивались танцы.

— Любовь к родной деревне, к этим тихим улицам и переулкам — это то, что навсегда остается внутри каждого из нас, сколько бы лет ни прошло. Изначально хотелось, чтобы все было просто и понятно каждому прохожему, а в итоге получилось трогательно и глубоко, — рассказывает уроженец деревни Ушаки, депутат Чериковского районного Совета депутатов Сергей Кандеев. — Нам, ушаковцам, важно не забывать свои корни, помнить, откуда мы родом. Когда родилась идея установить этот баннер, местная власть сразу поддержала нашу инициативу. Нам помогли со всеми согласованиями, подсказали, как лучше все оформить. Такое понимание со стороны руководства района очень воодушевило людей, дало уверенность, что мы делаем нужное дело не только для себя, но и для всей Чериковщины.

Объединив усилия, ушаковцы своими силами установили этот баннер — символ того, что здесь была, есть и останется в сердцах любимая деревня, где когда-то звучал заливистый детский смех.  Место для установки знака земляки выбрали не случайно — начало улицы Центральной. Когда-то каждый из жителей деревни делал по ней свои первые шаги во взрослую, самостоятельную жизнь. Устанавливая знак, земляки наперебой вспоминали простые житейские истории, от которых на глаза наворачивались слезы. Вспоминали, как ходили в местный клуб, на сцене которого   выступали их мамы и бабушки, как отцы да деды задорно играли на гармошке. А на старом, еще деревянном мосту до рассвета звучало аж две гармошки, причем с двух разных сторон.

А здесь цвели георгины…

Пока земляки, или как они себя называют «дети и молодежь 90-х», занимались подготовкой места для установки знака, мы прошлись   по улицам Ушаков вместе с её уроженцем — Владимиром Дороховым.

Каждый шаг здесь — это ожившее воспоминание. Мужчина делился историями, от которых щемит сердце: вспоминал, где кипела жизнь, как по-семейному дружно жили соседи и какими безоблачными были дни до аварии.

— В 1979 году я окончил школу, в 1980 году пошел в армию, — делится воспоминаниями Владимир Дорохов. — В 82-м году пришел из армии и стал работать водителем до 1990 года. Уезжать не хотелось, особенно переживали старики. Радиацию же никто не видел, и мы не понимали, что и как. Не верилось в это все. Даже когда уже стали отселять, надежда жила, что все может измениться. Нам говорили не сажать огороды, не есть яблоки. А как это? Прислушивались, конечно, но все равно делали по-своему. Уезжая из родного дома, нам нельзя было брать с собой практически ничего из того, что наживали годами. Одно только известие о том, что наши дома будут навсегда захоронены и засыпаны землей, вызывало у людей боль, которую нельзя передать словами. В дни прощания  земляки не сдерживали слез, становились на колени перед родными стенами, обнимали деревья… А наши старики,  давали нам, детям, свой самый главный наказ: когда придет их час, обязательно привезти их обратно и похоронить здесь, на родном деревенском кладбище, где прошла вся их   жизнь. И мы, дети, этот священный родительский наказ выполнили… Улицы могут пустовать, но пока мы приезжаем сюда и помним каждый угол — наши Ушаки живы!

 Голос нашего экскурсовода периодически прерывался от волнения, и мужская натруженная рука тайком смахивала слезу. он просто смотрел в даль, хотя нет, для него это было не просто…

Пока мы гуляли, земляки уже закончили установку памятного знака. И каждый из них стоял молча, глядя на текст и думая о своем.  

Им, детям, родившимся в семидесятых-восьмидесятых, было сложно осознать весь масштаб беды. До сих пор в их памяти живы моменты, когда родители впервые заговорили о переезде. Маленьким ушаковцам было совсем непонятно, почему от этих слов навзрыд плачут мамы, а отцы вдруг стали такими молчаливыми и задумчивыми. Не понимала детвора и того, почему теперь под строгим запретом оказалось любимое лакомство — парное молоко с пышной хлебной корочкой и домашним вареньем. Вместо этого встревоженные родители приносили баночки со сгущенным и концентрированным молоком, а привычное варенье в домах больше никто не варил… И сегодня каждый из них вправе думать  о том, а если бы не было тогда той аварии,  какая бы судьба сегодня была у Ушаков, как сложилось бы их жизнь?

— Думаю, любой человек, проезжающий мимо, еще с дороги заметит эти памятные знаки и ему станет любопытно: что, зачем и почему? Не зря ведется такая работа. Увековечивая память некогда существовавших населенных пунктов, люди не дают кануть в лету их истории и судьбам, — рассуждает Сергей Кандеев. — И, пожалуй, самое ценное здесь – это смысл, который вкладывают в него земляки: желание сохранить связь времен и объяснить следующему поколению, откуда родом их предки.

Память не стирается, даже когда исчезают улицы и дома. Она живет в каждом камне, в каждой дорожке, в той сирени, что посажена когда-то у скамейки возле дома. А главное – она живет в людях, которые готовы снова и снова возвращаться туда, где их малая родина. И пока есть такие инициативы, пока звучат песни в отселенных деревнях — у них есть будущее. Настоящая родина – не на карте, а в сердцах. Пока жива память о корнях, пока люди держатся друг за друга и созидают вместе — их малая родина продолжает жить в их сердцах и делах.