Душевную боль не унять и сейчас…

0
57

Надежде Николаевне Немцовой, уроженке деревни Рогалино, с самого детства была уготована горькая судьба. Она многое пережила, многое испытала, но не сломалась. Видимо, ее внутренний стержень, природный характер помогли ей справиться с жизненными испытаниями. А они начались, как только грянула война. Тревога и отчаянье охватило всех как предчувствие  того, что многие положат свои жизни. Сегодня Надежда Николаевна является одним из немногих свидетелей зверств фашистов и их пособников, происходивших на Чериковщине во время Великой Отечественной войны.

Отца Надежды Николаевны как инвалида финской войны не взяли на фронт, комиссовали, но и сидеть сложа руки он не собирался, связавшись с партизанским движением. Беда в дом пришла многих семей, когда убили на деревне полицейского.

— Нас всех взяли, —  вспоминает женщина те трагические события. — Меня, двоих моих братьев, мать, отца и нашу 88-летнюю бабушку погнали в Езеры. А там уже было согнано очень много людей. Наехало немцев и полицаев огромное количество! Изначально хотели нас согнать в деревенский клуб и живьем сжечь, но свои планы по какой-то причине изменили. Всех, якобы причастных к убийству полицая, стали допрашивать. Мать и отца тоже пытали. Я сама видела маму с побитым синим лицом. В итоге 28 марта 1943 года всех расстреляли. Нас, троих детей, почему-то не тронули. А 27 человек убили. В их числе были две женщины с полугодовалыми детками, парнишки 14-15 лет. Такое же зверство произошло и на Будчине, рядом с Рогалино. Там расстреляно было девять человек. Моя тетя тоже была убита… разрывной пулей в голову. Ее сын тоже был убит.

Через некоторое время о подробностях немецкого допроса рассказал один полицай. Как оказалось, отца Надежды Николаевны жестоко били, страшно пытали, загоняя под ногти иголки. Во время тех издевательств он был убит, а измученное его тело затем закопали за казармой. Остальных же расстреливали возле поселка Звезда.

— Я и сейчас не понимаю, почему нас тогда не тронули,– говорит Надежда Николаевна,– а  других убили… Все это забыть невозможно…

После того как отпустили,  девчушка и двое ее братьев отправились домой. А дома – пустота в прямом и переносном смысле.

— Ни одной вещи, ни посуды, ни чугуночка, ничего не оставили,– не без слез вспоминает женщина. — Корову, свиней, овец тоже фашисты забрали. Как жить? Мне —16 лет, Васе — 9, а Ивану — 3. Есть нечего, одеть тоже. Стали по полю собирать гнилую картошку. Ее толкли, добавляя картофельные очистки, немного вереска, липовых листьев и пекли «преснаки». Так и питались. За дровами с санками ходили в лес. В общем, выживали.

Сразу после войны тоже жизнь была нелегкой, на работу ходили за трудодни. Правда, сиротам дали корову, которая их и кормила. Вспоминает женщина и о том, как хотела братьев отдать в приют.

— Я думала, что им там будет лучше: накормят, дадут одежду, — утирая слезы, вспоминает женщина, — но так и не отдала, не смогла.

Надежда Николаевна, закончив в свое время четыре класса Езерской школы, даже и не думала о дальнейшей учебе, ведь ей предстояло воспитать, вырастить и поставить на ноги двоих своих братьев. Василию учиться не пришлось, поскольку после удара полицая прикладом в голову  у него начались проблемы с речью, однако это ему не  помешало в дальнейшем служить в армии и быть отличником боевой и политической подготовки. Иван успешно закончил школу, получил профессию шофера, и, будучи на службе в армии, ему доверили возить армейское начальство.

— Мальчики росли послушными во всем, — говорит Надежда Николаевна, — считали меня своей матерью. А во время  службы Васи и Ивана  я получала Благодарственные письма из военских  частей за их доблесть и отвагу.

Василий после службы в армии вместе с армейским другом поехал в Украину работать в шахту. Там женился, и с ним опять случилась трагедия: из-за  аварии он повредил руку и лишился глаза. Вернулся домой с женой, сам  устроился в колхоз конюхом, а она стала дояркой. К слову, его сын Юрий сейчас трудится в КСУП «Прогресс» механизатором, и как участник полевых работ периодически бывает в центре внимания материалов «ВЧ» данной тематики.

К сожалению, братьев  Надежды Николаевны нет сейчас в живых, а сама женщина сетует на то, что ей выпало в жизни столько похорон. Вспомнила она и о смерти своего годовалого сынишки, который умер от воспаления легких. Однажды Надежда Николаевна заметила, что у ее малыша поднялась высокая температура, и она засобиралась в больницу. Попросила у бригадира лошадь, чтобы  добраться до Езер как можно быстрее, и, получив категорический отказ, отправилась пешком. Эти пять километров для нее казались целой вечностью и мукой, но мысль, что на ФАПе окажут помощь, вылечат мальчика, ее успокаивала. Медики, приняв больного ребенка, сразу засуетились, сделали уколы и другие манипуляции, но это было все тщетно, так как у малыша уже началась агония, и к ночи он умер. В этот день отмечался православный праздник Воздвижения Креста Господня.

— Женщины, лежавшие в палате, сказали мне не нести его в  морг, пусть ночь, как полагается по обычаям, проведет в помещении – палате,– говорит не сдерживая слез собеседница, оплакивая своего малыша, как тогда, лет шестьдесят назад. — Утром мне говорят нести его на вскрытие, но я не дала этого делать: они мне ребенка не вернут. —  Оставшись в нижней сорочке, сняла с себя юбку и кофту, завернула в них малыша и понесла в свою деревню. Благо по пути мне встретились женщины, одна из них дала мне на время одежду, чтобы я могла войти в Рогалино одетой. До сих пор помню, как несла крохотное остывшее тельце в своих руках.  Что я пережила за эти сутки, вам не передать… Знала бы я, что так будет, бригадиру бы тогда не поздоровилось.

Разговор с Надеждой Николаевной оказался тяжелым и напряженным, поскольку в ее рассказе было мало позитивного и радостного. Она негодует о зверствах фашистов, которые не пощадили ни малых, ни старых, закопав их тела абы как. В 1946 году останки расстрелянных и замученных были перезахоронены, но спокойствия родственникам не прибавилось, а вопрос «за что?» звучит до сих пор.

Тяжелой была у нашей героини жизнь, однако ей повезло с детьми — двумя дочерями Раисой и Валентиной, которых она воспитала достойными и трудолюбивыми, а также с четырьмя внуками и правнуками. Все они очень любят свою маму, бабушку и прабабушку, уделяя ей внимание и заботу.

Нельзя не отметить, что у Надежды Николаевны стаж в колхозе составляет более 30 лет, а сама она является ветераном труда.